СЕГОДНЯ, 18 ИЮЛЯ в Белогорском гарнизонном военном суде завершился уголовный процесс по делу о гибели в армии Андрея Цуканова, 1983 г.р. Андрей был призван в армию 25 мая 2006 г. из Башкортостана. После учебки, в которой служба проходила нормально, 15 ноября 2006 г. Андрей был переведен в в/ч N 26381 в Амурскую область. Эта та самая часть, с представителями которой Фонд “Право Матери” встречался в судебном процессе совсем недавно – в мае 2007 г. – по факту гибели Сережи Медведчикова. С 15 ноября 2006 г. мать Андрея, Устюжанина Елена Николаевна, ничего не знала о сыне (он обещал, как приедет к новому месту службы написать письмо, но писем от него не приходило). С 3 января 2007 г. она начала разыскивать сына. 9 января 2007 г. Елене Николаевне удалось выяснить номер его новой части и телефон. Она позвонила в часть, поговорила с командиром Соболевым, который сказал, что ее сын служит в 3 батальоне. Телефонистка соединила Елену Николаевну с заместителем командира батальона Агаповым. Агапов на вопросы о сыне невнятно пробормотал что-то и бросил трубку. Елена Николаевна вновь попросила телефонистку соединить с Агаповым, но тот трубку не взял, а дневальный сказал, что ее сын где-то на работе. 11 января матери на сотовый телефон позвонил командир части Соболев и сказал, что ее сын “самовольно покинул часть” еще 9 декабря, якобы весь месяц его искали, а вчера, 10 января, нашли его тело за пределами части в лесополосе. “Он свел счеты с жизнью,” – сказал Соболев. До сих пор мать погибшего не может понять, почему об исчезновении ее сына из части, не было сообщено ни ей, ни в военкомат, призвавший Андрея в армию. Впоследствии, когда мать погибшего задавала этот вопрос офицерам части, они отмалчивались. Затем стали говорить, что еще 23 декабря отправили соответствующие телеграммы. Однако узел связи выдал матери погибшего справку о том, что таких телеграмм не приходило. На теле погибшего мать, вскрыв цинк, обнаружила многочисленные повреждения и увидела, что у ее молодого сына виски – седые, что он сильно истощен.
Cледствие по уголовному делу о гибели Андрея Цуканова закончилось предъявлением обвинения по ст. 286 п.”а”, “в” ч. 3 (превышение должностных полномочий и превышение должностных полномочий, повлекшее тяжкие последствия (т. е. смерть)) младшему сержанту в/ч N 26381 Фомину Александру Васильевичу. Кроме погибшего Андрея Цуканова, потерпевшими по делу проходили рядовые в/ч 26381 Александр Помелов и Виталий Порохин, которые, как выявило проведенное следствие, пострадали от неуставных отношений со стороны Фомина. Официальная версия следствия: Фомин бил Андрея Цуканова в период 4-6 декабря 2006 года, 6 декабря после избиения Андрей Цуканов ушел из части и совершил самоубийство, доведенный до этого шага действиями Фомина. Мать погибшего не доверяет версии следствия.

Судебный процесс начался 2 июля и продолжался более двух недель. Интересы матери погибшего представляла в суде юрист Фонда “Право Матери” Наталья Калина.
Суд допросил потерпевших. Первым дал показания Александр Помелов. Он подтвердил свои показания, данные им на предварительном следствии: Фомин 5-6 декабря 2006 бил Цуканова, а после 10 января применял насилие к нему и Порохину.
Второй потерпевший, Порохин заявил, что не подтверждает свои показания. “Я давал лживые показания, – сказал он. – Я не видел, чтобы Фомин бил Цуканова. Видел один раз, как Фомин бил Помелова (черпаком).
Гособвинитель Велибеков удивился:
– А почему Вы ранее дали ложные показания?
– Раньше я повторял за первым потерпевшим, как говорил Помелов, так и я.
Судья:
– Следователь оказывал на Вас давление?
– Нет, я сам давал ложные показания.
– Может быть, к Вам подходила мама Фомина?
– Да, подходила. Мне ее очень жаль. Она просила, чтобы в суде мы с Помеловым сказали правду. На следствии мы с Помеловым говорили неправду, я сейчас правду говорю.
– Вас предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний?
– Нет.
– Как это нет? Под протоколом стоит Ваша подпись.
– Мы расписались там, где нам показали, никто об ответственности за ложные показания нас не предупреждал. Это сейчас в суде я услышал об ответственности и не хочу лгать.
Тогда прокурор предложил огласить показания Порохина, чтобы он сказал, что в них правда, а что – ложь.
Зачитали протокол, где написано о том, что Фомин заставлял Цуканова убираться вместо себя и применял к нему насилие.
– Что из Ваших показаний правда, а что – ложь?
– Правда то, что я говорил на предварительном следствии, – сказал Порохин. (Что Фомин Цуканова бил).
Также суд допросил свидетеля Соловья А.В., который вместе с товарищем обнаружил тело Андрея Цуканова. Он рассказал о том, как они с товарищем нашли тело Андрея висящее в петле из ремня, и доложили об этом взводному Кабалыку. Отметим, что эти военнослужащие совсем из другого подразделения, Андрея Цуканова они не знали и труп опознать не могли.
– Во что был одет погибший? – спросила юрист Фонда Наталья Калина свидетеля Соловья.
Соловей перечислил:
– Бушлат, штаны, шапка, сапоги.
(Когда войсковая часть утверждала, что Цуканов исчез 9 декабря и его искали, на Андрея была разослана ориентировка, где было указано, в частности, что он обут в валенки).
Далее был допрошен комвзвода аккумуляторной прапорщик Сивцов. Оказалось, что с непосредственно вверенным ему солдатом Андреем Цукановым Сивцов знаком не был. Он сказал, что не помнит Цуканова и не смог опознать его по фотографии.

3 июля был допрошен свидетель Максим Таак. Сказал, что видел как Фомин 5 декабря ударил Цуканова и что 6 числа вообще не видел, чтобы Цуканов заходил в аккумуляторную, а видел лишь как Андрей проходил мимо. О самовольном оставлении части Цукановым офицеры его, Таака, не спрашивали. Ребята, работающие в аккумуляторной узнали, что Цуканов “самовольно оставил часть” лишь когда был найден его труп.
Наталья Калина:
– Откуда Вы помните даты происходивших событий?
Максим Таак пояснил, что прапорщик ему показывал тетрадь инструктажа по аккумуляторным работам, где фамилия Цуканова была последний раз записана 6 декабря и это сориентировало его в датах.

Был допрошен свидетель Бархатов, который сказал, что Цуканов проработал в аккумуляторной 3-4 дня, и что он, Бархатов, помнит его, потому что ему приходилось его инструктировать вместо прапорщика Сивцова.
Прокурор Велибеков:
– Вам не показалось странным, что Цуканов работал-работал и вдруг перестал появляться в аккумуляторной?
– Нет, – ответил Бархатов, – Люди из третьего батальона часто меняются (их присылают на работы в аккумуляторную, затем они исчезают, присылают вместо них других) – текучка...

Был допрошен свидетель Сергей Черкасов. Он – командир отделения, в котором служил Цуканов. Черкасов рассказал, что с Цукановым был знаком 3 дня. О том, что Цуканов оставил часть 6 декабря знал, и 6 числа Цуканова не видел. Рассказал, что у Цуканова было всегда ровное настроение и что Цуканов был замкнутый.
Его попросили пояснить, что он имеет в виду, говоря про замкнутость.
– Он был самодостаточный, – пояснил Черкасов, - Без резких порывов.
Черкасов пояснил, что 6 декабря Цуканова не было на обеде.
Наталья Калина:
– Как искали Цуканова?
– Я вместе с Аверченко развешивал по поселку Екатеринославка листовки (такая листовка приложена к делу, в описании Цуканова говорится, что он обут в валенки).
Наталья Калина:
– А в то место, где был обнаружен труп Вы не ходили?
– Нет, там мы не искали.
Также Черкасов сообщил, что ему известно, что у Цуканова еще в учебке был конфликт с каким-то сержантом (об этом ребята говорили). Черкасов пояснил, что после того, как нашли труп Цуканова, он, Черкасов, подходил к Бархатову и спрашивал: “Кто-нибудь Цуканова трогал?” И тот ответил: “Фомин заставлял его работать вместо себя”.

Был вызван и допрошен свидетель Гончаров, который вместе с Андреем Цукановым служил в “учебке”. Он рассказал, что был с Цукановым в дружеских отношениях. Характер у Цуканова был спокойный, ровный, Андрей не говорил о том, что хотел бы оставить часть. Гончаров видел Цуканова последний раз 6 декабря.
– Почему у Вас по показаниям в материалах дела указана дата - 9 декабря, а не 6-е?
– Это сказал кто-то из офицеров, – ответил Гончаров, – Кто именно – не помню. Нас всех собрали и велели писать в объяснительных 9 декабря. Там присутствовал взводный Кулешов.
– А почему Вы четко запомнили, что на самом деле Цуканов оставил часть 6 декабря?
– Мне показали журнал инструктажа по аккумуляторным работам, по журналу выходит, что Цуканов последний раз был в аккумуляторной 6 декабря.

К пресловутой книге нарядов много претензий. В деле лежит лишь ее ксерокопия. Следствию войсковая часть книгу нарядов в оригинале не предоставила, а следователь не стал на этом настаивать (!).

Далее был допрошен свидетель Журкин, который показал, что писал объяснительные вместе со всеми: “офицеры нас собрали и диктовали”.
Наталья Калина:
– Вы конечно же тоже не помните имени офицера, который требовал указать в объяснительной дату 9 декабря?
В этот момент зал, набитый военнослужащими из этой части, хохотнул...

4 июля суд допросил свидетеля Страута С.А.
Страут – тот самый военнослужащий, который был с другим сослуживцем Цуканова - Соловьем, когда они вместе обнаружили труп Андрея.
Страут рассказал, что в тот день у них были занятия по радиоподготовке. Возвращаясь с этих занятий и уже почти придя в расположение полка, Соловей обнаружил, что забыл противогаз. Командир подразделения Кабалык отправил его и Соловья обратно за противогазом. Они решили пойти не по дороге, а напрямик, через поле, в результате чего, проходя мимо небольшого оврага, обнаружили там висящий на ветке дерева труп военнослужащего. Он был очень бледный, восковой, и они поняли, что в таком положении он находится уже давно. Одет был: шапка, бушлат, сапоги. Кто это – он, Страут, не знал. О своей страшной находке они доложили Кабалыку. Кабалык пошел смотреть и позвонил начштаба Бысь. Тот связался с командиром части Соболевым.

В суде к делу были приобщены документы: ответ из прокуратуры Дальневосточного военного округа от замкомандующего войсками по воспитательной работе начальник управления от 23 марта 2007 г., где сказано, что в ходе разбирательства было установлено, что Цуканов оставил часть 9 декабря и что никаких неуставных отношений в части не выявлено. И что о самовольном оставлении части был уведомлен военкомат и РОВД по месту жительства Цуканова. Также был приобщен ответ из военной прокуратуры Дальневосточного округа от 7 марта 2007 г. о том, что установлено, что Цуканов оставил часть 9 декабря.

Юрист Фонда “Право Матери” Наталья Калина заявила ходатайство о приобщении к материалам дела справки местного узла связи, что ни на адрес военкомата по месту жительства Цуканова, ни в РОВД, ни матери погибшего не приходили телеграммы из в/ч о том, что Цуканов оставил часть.
Выступая, юрист фонда “Право Матери” Наталья Калина обратила внимание суда, что по материалам дела достоверно не установлено, какого числа, в какое время Цуканов оставил часть, кто занимался его поисками и как проводились поиски, кто опознал Цуканова, почему не были вовремя уведомлены его мать, военкомат и все надлежащие инстанции о “самовольном оставлении части”. Юрист фонда заявила ходатайство о вызове свидетелей: Соболева (командир в/ч), офицеров Габрусенас, Агапова, Зеленкова, Вопченкова, а также военнослужащих: Лукьянова, Бонина, Шершина, Зверева, Ильичева, Акиньшина, Аверченкова.

Далее суд исследовал письменные доказательства по делу. В суд был вызван суд.мед.эксперт Бондаренко.
Юрист фонда “Право Матери” Наталья Калина:
– В экспертизе указано, что в желудке Цуканова найдено содержимое. Почему Вы его не исследовали?
– Мы исследуем содержимое желудка только при подозрении на отравление.

(На самом деле, в соответствии с Приказом Минздрава РФ N 161 от 24.04.2003 г., утвердившим Инструкцию по организации и производству экспертных исследований в бюро СМЭ”, пунктом 2.2.4.14. “...При необходимости установления давности наступления смерти особое внимание обращают на характер и количество содержимого в желудке...; берут содержимое желудка для последующего исследования.”)

5 июля вызванный в суд по ходатайству Фонда командир части Соболев показал, что прибыл на свое новое место службы, в часть 26381, 1 декабря, формально вступил в должность 10-го, но фактически исполнял обязанности командира с первого дня. Узнал, что некто Цуканов оставил часть от комбата Габрусенаса. Был проверен личный состав, проведено разбирательство. Цуканова начали искать на территории в/ч, в поселке Екатеринославка, в окрестностях части, на вокзале.
Представитель потерпевшей, юрист фонда “Право Матери”:
- Вы искали тогда Цуканова на том участке дороги, где был впоследствии обнаружен труп?
Соболев:
– Этот участок должны были осматривать, мне об этом доносили. Поиски осуществлялись в эту же ночь. Цуканова не было нигде.
– Вы связывались с военкоматом, с РОВД, с родителями по поводу самовольного оставления части Цукановым?
– Нет. Но на вторые сутки мы доложили в военную прокуратуру.
Юрист Фонда: 10 числа?
Соболев:
– Нет, 11 декабря.
- Но в деле указано, что Вы доложили в прокуратуру 18 декабря, неделей позже.
Соболев:
– Нет, 11. Я был очень занят тогда, но я может быть не письменно, а телефонным звонком сообщил в прокуратуру.
– Как вы узнали, что нашли труп именно Цуканова?
– 11 января мне позвонил начштаба Зеленков и сказал, что предположительно это – Цуканов, т. к. на бушлате стоит - 3-й батальон. А Цуканова на месте опознал Кулешов.
– Как выглядел Цуканов? Заметили ли Вы что-нибудь необычное?
– Я подумал, что на такой тонкой ветке нельзя повеситься. Ветка была прогнута.

Свидетель Агапов поведал суду, что прибыл из отпуска 5 декабря. В 20 числах Габрусенас (комбат 3 батальона) ушел в отпуск и Агапов стал исполнять его обязанности. До этого он с 3-м батальоном дела не имел. Только когда принял должность 20 числа узнал, что Цуканов оставил часть 9 декабря.
11 января Агапов был в казарме, ему позвонил Зеленков, сказал, что обнаружен труп. Созвонились с Кулешовым, и Кулешов опознал Цуканова.
Юрист фонда задала свидетелю вопрос:
– Вам показалось что-нибудь необычным на месте происшествия?
Агапов:
– Мне показалось странным, что он повесился в шапке.

Допросы свидетелей и устранение недостатков следствия, заняли у суда почти полные две недели. Юрист Фонда “Право Матери” Наталья Калина заявила ходатайство о необходимости выделения материалов об оставлении Андреем Цукановым воинской части и его гибели в отдельное производство (напомним, что Фомин обвинялся также и в применении насилия к Помелову А.С. и Порохину В.В.), с направлением выделенных материалов военному прокурору для производства дополнительного расследования. Суд, однако, не посчитал нужным с ним согласиться, указав, что им, судом, уже были приняты все возможные меры для установления даты ухода Цуканова А.В. из воинской части, а иные способы собирания доказательств отсутствуют. Не можем не отметить тот факт, что юристу Фонда также было отказано в таком “способе собирания доказательств” как выезд непосредственно на место происшествия и его тщательный осмотр... (следователем не было описано ни дерево, ни ветка, ни какие-либо повреждения на дереве). Пожалуй, впервые, мы столкнулись с настолько возмутительно (по нашему мнению) проведенным следствием.

На протяжении всего процесса обвиняемый Александр Фомин заявлял о своей невиновности и оговоре его потерпевшими и свидетелями, объясняя, что это с их стороны месть за то, что он рассказал сослуживцам, что они (Помелов и Порохин) самовольно ночуют в аккумуляторной. Суд признал данное заявление надуманным и данным в целях своей защиты. Напротив же, факт оказания давления на потерпевших со стороны военнослужащих более раннего срока призыва Бархатова и Кашинцева (последний уже осужден за насильственные действия в отношении Помелова и Порохина), а также со стороны самого Фомина, суд счел подтвержденным.

Из приговора суда: “Суд находит установленным, что на протяжении предварительного следствия и судебного заседания потерпевшие, а также ряд свидетелей подвергались уговорам со стороны матери подсудимого, которая, являясь глубоко верующим человеком, просила о прощении сына, что воспринималось указанными лицами, с учетом их жизненного опыта и положения в воинском коллективе, как просьба об оказании помощи сыну... путем отказа от изобличающих его показаний.””

Важно однако, что суд в приговоре сделал специальную оговорку в отношении порядков в в\ч 26381: “военный суд считает необходимым отметить, что в аккумуляторной сложилась обстановка безнаказанности и круговой поруки, в результате которой командованию ни об одном эпизоде применения насилия известно не было...”

13 июля у Андрея Цуканова был день рождения. Закончились прения сторон по уголовному делу о его гибели, после чего еще должен был сказать свое последнее слово подсудимый... Елена Николаевна Устюжанина в суде не присутствовала. Она была у сына, на кладбище.

СЕГОДНЯ 18 июля Белогорский гарнизонный военный суд (председательствующий по делу Александр Владимирович Федотов) огласил приговор по этому делу: Фомин был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п.п. “а” и “в” ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия или угрозой его применения, с причинением тяжких последствий) и получил в совокупности 3, 5 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с лишением права занимать на государственной службе должности, связанные с руководством людьми сроком на 2 года.

У Андрея Цуканова кроме мамы осталась еще младшая сестра и жена - ныне вдова, с которой они успели зарегистрировать брак до его призыва в армию.