СЕГОДНЯ, 30 ноября Фонд “Право Матери” выиграл сложнейший процесс о компенсации морального вреда в Тверском районном суде г. Москвы. Победу можно считать прецедентом. В этом процессе Фонд “Право Матери” представлял интересы родителей погибшего солдата Струговой Людмилы Дмитриевны и Андреева Андрея Ивановича из Санкт-Петербурга. Их сын Игорь Андреев (1986 г. р.) был призван в армию 28 апреля 2004 года. Ему выпало служить в в/ч 1005 “Ж” (Президентский полк). В полку над ним издевались: вымогали деньги, били. В марте 2005 года Игоря избил рядовой той же части Ромадов Р. О. – за то, что Игорь не достал денег (это эпизод, когда применение неуставных отношений к Игорю Андрееву подкрепляется свидетельскими показаниями). 22 июня 2005 года Игорь Андреев в составе группы военнослужащих в/ч 1005 был переведен в распоряжение командира в/ч 51212, расположенной в Севастополе. 23 июня 2005 в поезде Москва-Севастополь, которым везли группу переведенных солдат, проводник вагона в тамбуре туалета обнаружил тело Игоря Андреева, висящее в петле из брючного ремня, привязанного к трубе водоснабжения. 9 марта 2006 г. Фонд “Право Матери” участвовал в интересах родителей погибшего в уголовном процессе в Московском городском военном суде: Ромадов был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 335 УК РФ (нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанные с унижением чести и достоинства, сопряженные с насилием) и приговорен к 1 году и 6 месяцам дисбата.
Однако гораздо более важным делом, чем наказание Ромадова, для нас стало помочь родителям погибшего доказать вину Президентского полка в гибели Игоря Андреева и наказать командование части “рублем” (единственно возможный в соответствии с законодательством способ наказания юрлиц) за все то горе, которое было причинено его родителям. Людмила Дмитриевна и Андрей Иванович отправили в армию абсолютно здорового сына. Чтобы попасть в Президентский полк нужно пройти серьезный отбор, и Игорь его прошел. Он очень хотел служить в армии. Но служба в Президентском полку оказалась слишком “дорогостоящей” для Игоря. В записке, найденной у него, уже мертвого, он написал: “На гражданке у меня было все нормально. Но я боюсь, что если все так и пойдет дальше, армия сломает меня. Последнее время когда я общался с родителями наши разговоры выглядели примерно вот так: “Пап, мам, у меня все хорошо, вышлите пожалуйста столько-то рублей или передайте через знакомых мне и пришлите карточку”. Может я ошибаюсь, но мне кажется, что моих родителей это беспокоит. Но больше всего это беспокоит меня, я постоянно думаю об этом. Думаю, не слишком ли много денег я прошу у родителей, ведь уже почти в течение года каждый месяц я прошу 1-1,5 тыс. рублей. Из-за этой мысли я не могу нормально стоять на посту в карауле, потому что эта мысль не выходит у меня из головы. Я просто постоянно думаю об этом, и из-за этого не могу сосредоточиться ни на чем другом.”
Вместо того, чтобы заметить состояние Игоря и оказать ему помощь, его наказывали за то, что он не справляется со службой. По свидетельским показанием Карцева А. Н.: “Андреев, когда он заступал в суточный наряд дневальным по роте, то часто физически не выдерживал, ему не хватало 4 часа для сна и под утро он, как правило, засыпал...”. За это его наказывали, он даже несколько раз из-за этого заступал на вторые сутки дневальным.”
Первым о гибели Игоря узнал его брат-подросток. Именно ему бездушный представитель войсковой части, не застав дома родителей, по телефону рассказал про самоубийство Игоря. Пришедшая домой мать застала младшего сына в истерике... Потом семье Игоря пришлось пройти через уголовный процесс, в котором представители в/ч 1005 на вопрос матери, известно ли им о том, что в их части солдаты глотают гвозди, чтобы спастись от неуставных взаимоотношений, спокойно поправляли Людмилу Дмитриевну: “Не гвозди, а иголки”. В материалах же уголовного дела мать Игоря прочитала ужасные подробности о применении пыток к солдатам, которые не справлялись с поборами. Каждая пытка имела свое название: “сушить крокодила”, “шапка смерти” и т. п. До сих пор Людмила Дмитриевна плачет, вспоминая о том, через что пришлось пройти ее Игорю. Поэтому заставить войсковую часть ответить за гибель Игоря Андреева стало для Фонда “Право Матери” делом чести.
Интересы родителей погибшего представляла в суде юрист Фонда “Право Матери” Татьяна Сладкова. Процесс начался 4 июня 2007 г. В этом заседании Юрист Фонда заявила ходатайство о привлечении в процесс в качестве ответчиков помимо войсковой части N 1005, Федеральной службы охраны (часть относится к данному ведомству) и Минфина как распорядителя Казны.
4 сентября 2007 г. юрист Фонда “Право Матери” приобщил к делу заключение посмертной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы, которая делится на две части: в первой, психиатрической, сказано, что “в процессе прохождения службы, в результате воздействия на Игоря Андреева длительной психотравмирующей ситуации (пребывание в воинском коллективе с проявлением неуставных взаимоотношений с денежными и другими поборами, а также действия Ромадова Р. О.), у Андреева И. А. возникло и развилось ситуационно обусловленное психогенное депрессивное состояние: эмоциональная подавленность, двигательная заторможенность, эпизоды оцепенения, непреодолимая сонливость.” Однако вторая часть экспертизы, сделанная психологом Идрисовой О. В., была не согласована с первой, психиатрической, частью заключения и носила тенденциозный характер. Юрист Фонда заявила об этих разногласиях между первой и второй частями экспертного заключения. Психолог Идрисова, вызванная в суд, однако, настаивала на правильности своих выводов. Юрист Фонда “Право Матери” Татьяна Сладкова заявила, что Фонд “Право Матери” оспаривает “психологическую” часть заключения.
В следующем заседании, 15 октября юрист Фонда приобщила к материалам дела разъяснение специалистов Независимой психиатрической ассоциации России (НПА) по этому делу, в котором говорится, в частности, что “эксперт-психолог не сумел квалифицированно оценить особенности поведения Андреева, и сделанные им выводы носят тенденциозный характер”. Далее Татьяна Сладкова заявила ходатайство о назначении повторной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы с целью устранения противоречий в первой и второй частях экспертизы, имеющейся в деле. Представитель в/ч 1005 Мельник С. С. возражал, представитель ФСО оставил этот вопрос на усмотрение суда. Ходатайство Фонда было удовлетворено, и суд предложил ответчикам сформулировать и представить свои вопросы к экспертам.
В очередное заседание Фонд “Право Матери” привел четырех специалистов: Гацолаева Казбека Борисовича (врач-психиатр, стаж 40 лет), Спиридонову Наталью Васильевну (врач-психиатр, стаж 28 лет), Калашникову Ольгу Эрнстовну (медицинский психолог, стаж 16 лет), Виноградову Любовь Николаевну (медицинский психолог, стаж 30 лет). Они заявили в суде, что готовы провести экспертизу. Юрист Фонда “Право Матери” представила суду список вопросов к экспертам. Экспертиза была назначена.
В следующем заседании 16 ноября комиссия представила экспертное заключение, опровергающее выводы психолога Идрисовой. В частности, в этом заключении отмечается: “Имевшиеся у Андреева индивидуально-психологические особенности не являются фактором, предрасполагающим к совершению самоубийства. (...) Андреев находился в состоянии, предрасполагающем к совершению самоубийства. Ведущей причиной этого состояния явилась длительная психотравмирующая ситуация (денежные поборы, избиения, унижения и т. п.), в которой он находился в течение нескольких месяцев с невозможностью выхода из нее и неспособностью повлиять на ее изменение.” В заседании был объявлен перерыв, чтобы ответчики могли ознакомиться с экспертизой.
СЕГОДНЯ, 30 ноября представитель ФСО Шатохин Максим Владимирович проявил в суде колоссальную активность. В частности, в прениях представителя ФСО осенило:
– Я хочу задать вопрос экспертам! – заявил г-н Шатохин.
Судья Князев объяснил представителю ФСО, что прения не предполагают возможности задавать вопросы экспертам, что эти вопросы представителю ФСО предлагалось сформулировать до проведения экспертизы – полтора месяца назад, и ФСО своих вопросов не представило.
– А я хочу! – упрямо повторил представитель ФСО.
– Вы отказываетесь участвовать в прениях? – спросил судья.
– Нет, но я хочу задать вопросы, – ответил г-н Шатохин.
– Прошу Вас, сядьте, – просил судья Князев, но Шатохин продолжал стоять и говорить, проявляя неуважение к суду до тех пор, пока не позвали судебного пристава.
Представитель в/ч 1005 Мельник остался верен позиции Президентского полка: он заявил, что часть в смерти Игоря Андреева не виновата, просил родителям погибшего в удовлетворении иска отказать.
Пока судья Князев принимал решение, представитель ФСО ушел. А суд после совещания огласил решение: Минфин как распорядитель казны должен выплатить по 450 тысяч рублей каждому из родителей погибшего. Итого 900 (девятьсот) тысяч. Почти миллион.
Представителей Минфина в зале суда не было, они постфактум узнают, сколько стоит государству неуставщина в Президентском полку.
...Может быть дешевле навести порядок?.. =
